Подробная информация купить прицеп мзса в перми на нашем сайте.







СТАТЬИ


СТАРООБРЯДЧЕСТВО И МОСКОВСКИЙ ПАТРИАРХАТ: ОТ КОНФРОНТАЦИИ К ДИАЛОГУ

Саратовский край уже в XVII столетии стал местом массового расселения старообрядцев. В конце следующего столетия здесь на берегах Иргиза выходцами с Ветки были основаны 5 монастырей, которые до средины XIX века были крупнейшим в России центром старообрядчества. Беглые священники, «исправленные» на Иргизе, служили во всех старообрядческих общинах Российской Империи. Во второй половине XIX столетия появляются старообрядческие монастыри на Черемшане, куда после разгрома Иргиза переносится центр старообрядческой жизни Саратовского края. Здесь жили (первое время нелегально) и были похоронены первые епископы средне-волжских старообрядческих епархий. Один из основателей Черемшана инок Серапион 1 августа 2007г причислен к лику святых Русской Православной старообрядческой церковью.
Несмотря на потери ХХ века, старообрядчество в Саратовской области живо и сегодня. В последнее время здесь было образовано несколько новых приходов, отреставрированы и заново построены храмы, где богослужения проходят по чину, мало отличающемуся от богослужебной традиции XVII столетия.
***
– А в Бога веруешь? – спрашиваю пожилого тракториста в старинном селе Самодуровка, переименованном из-за мнимого неблагозвучия в безликое Белогорное.
– А как же? – отвечает мужик, – нам без Бога никак нельзя…
– Ну а в церкви то бываешь? – продолжаю расспрашивать неразговорчивого собеседника.
– Нет, это вот зять у меня, сват, сваха, их родня – они церковные, а мы по старой вере…
Такое противопоставление: «”они церковные” (иногда – «они мирские»), а мы по старой вере…», – всё ещё можно услышать не только у нас в Саратовской губернии, но и в других регионах России, где традиционно селились старообрядцы.
Между тем, трехвёковое противостояние старообрядчества и Церкви чуткому сердцу русского православного человека представляется неправильным и недолжным. «Да будут всё едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин, 17-21), говорит Христос. Разделение христиан, исповедующих одни и те же догматы, признающих одни и те же Таинства и одно и то же богослужение, кажется каким-то чудовищным недоразумением, которое, однако, продолжается уже 3 с лишним столетия.
После Московских Соборов, наложивших клятвы на старые богослужебные обряды, старообрядчество заняло в русском обществе свою особую духовную и социальную нишу, умея приспособиться к разным социальным условиям. Старообрядчество стало культурно-исторической данностью, которую невозможно отрицать или сводить к недоразумениям трехвековой давности.
Но это ставшее привычным существование старообрядцев рядом с Русской Православной Церковью не означает, что проблема разделения решена. Соседство не объединенных совместной молитвой соотечественников, исповедующих одну и ту же православную веру, не может считаться нормальным и не вызывать нравственного беспокойства у того, кто знает, что Церковь по определению должна быть единой.
«Разделение, длящееся веками, становится привычным, – говорил в докладе на Архиерейском Соборе 2004 г. митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, – но даже если старая рана в какой-то момент почти перестает тревожить, она продолжает обессиливать организм, доколе не исцелена. Нельзя признать собирание Русской Церкви завершенным, пока мы не объединимся во взаимном прощении и братском общении во Христе с исконной ветвью русского Православия».
В 1846г вековое желание старообрядцев стать Церковью вроде бы осуществилось. Находившийся на покое Боснийский митрополит Амвросий (Попович) согласился перейти к старообрядцам и, нарушив один из важнейших канонов Церкви, рукоположил им первого епископа. Казалось бы, с появлением собственных епископов и священников старообрядчество должно объединиться и набрать небывалую силу. Однако этого не произошло. Мало того, что не все епископы, посылаемые из Белой Криницы, где находились преемники Амвросия, в Россию, были там приняты. Среди старообрядцев, признававших Белокриницкую иерархию, в 1862г произошло новое разделение: не принявшие «Окружное послание» Московского Архиепископа Антония образовали собственную «неокружническую» иерархию, следы которой сохранялись до 30-х годов XX столетия.
Это «Окружное послание», выпущенное от имени Московского Духовного совета, своеобразного старообрядческого Синода – совещательного органа при Архиепископе Антонии, составленное одним из наиболее дальновидных деятелей старообрядчества XIX столетия Илларионом Георгиевичем Кабановым (писавшим под псевдонимом Ксенос, по-гречески – странник) было самым решительным шагом старообрядцев к сближению с Русской Православной Церковью за всю историю раскола. По сути, дела оно дезавуировало взгляд на послениконовскую Греко-Российскую Церковь как на сообщество еретиков, лишённых всякой благодати.
Значительное количество старообрядцев, приемлющих священство, наотрез отказалось признать законной иерархию, созданную митрополитом Амвросием. Беглопоповцы и после 1846г продолжали принимать священников, переходящих из господствующей церкви. Вместе с тем они мечтали о приобретении правильно поставленного епископа. Этот вопрос обсуждался на двух Поместных съездах, состоявшихся в Вольске в 1890 и 1901гг и Всероссийских съездах, состоявшихся в Нижнем Новгороде в 1908, 1909, 1910гг и в Вольске в 1912г. Новая старообрядческая иерархия, названная Древлеправославной старообрядческой церковью, была образована 4 ноября 1923г через принятие обновленческого Саратовского архиепископа Николая (Позднева), до ухода в обновленчество викарного епископа Саратовской епархии.
Само разделение старообрядцев на множество толков и согласий, зачастую враждебно настроенных по отношению друг к другу, наглядно убеждает в том, что в духовном строе
их жизни не все благополучно. Точно таким же образом европейские протестанты, порвавшие с римо-католиками, не смогли сохранить своего внутреннего единства, разделившись в итоге на несколько десятков конфессий. Где нет единства, там нет и Церкви.
Поставившие себя вне Русской Православной Церкви старообрядцы были слишком многочисленны, чтобы их можно было не замечать. И хотя достоверной статистики в этой области нет, можно уверенно сказать, что их число доходило до нескольких миллионов. Отношение правительства к этим своим подданным менялось от полного непризнания при царе Феодоре Алексеевиче до полной снисходительности при Екатерине, Павле и Александре Благословенном. В эти достаточно спокойные десятилетия старообрядцы возвращались из-за границы, селились в Средней России, устраивали хозяйство, развивали промышленность и торговлю, исправно платили подати, оставаясь при этом самым консервативным и, следовательно, наиболее политически устойчивым сообществом.
Верноподданность и политическая благонадёжность старообрядцев неприятно разочаровала русских революционеров 60-80-х годов XIX столетия. Несмотря на вековые притеснения, старообрядцы на дух не переносили самой идеи политической борьбы за свои права, считая самым достойным находиться в духовной, но не в политической оппозиции к существующей власти.
К концу XVIII столетия стало очевидным, что обрядовые расхождения, послужившие причиной раскола, ничтожны по своей сути. Форма крестного знамения и порядок каждения храма не были преподаны Господом Иисусом Христом и не обсуждались на Вселенских Соборах. Они не раз изменялись в истории, и потому не имеют никакого значения для спасения верующего человека. Осознание именно этого очевидного факта привело наиболее дальновидных иерархов к мысли о возможности разрешить старообрядцам служить по старопечатным книгам и дониконовским обрядам в самой Греко-Российской Церкви, как это было до Никона, когда новгородцы поголовно крестились троеперстно, в то время как москвичи предпочитали старинное двоеперстие. Так на рубеже XVIII и XIX столетий появилось Единоверие.
Инициатива Единоверия исходила от самих старообрядцев. Это был первый и едва ли не единственный случай за всю историю русского раскола, когда старообрядцы сделали шаг навстречу Церкви. В 1783г старообрядческий инок Никодим, живший в одном из Стародубских монастырей, по совету графа Румянцева Задунайского, изложил, во всеподданнейшем прошении, условия, на которых старообрядцы-поповцы соглашались воссоединиться с Церковью. Хотя Синод, куда было передано прошение Никодима, не торопился с ответом, в 1788г в Таврической губернии появились первые старообрядческие приходы с назначенными епархиальным архиереем священниками.
Одним из первых иерархов, внедрявших Единоверие в Саратовском крае, который после образования иргизских монастырей стал одним из крупнейших центров старообрядчества, был Астраханский епископ Никифор (Феотоки). Именно в его ведении до образования в 1799г самостоятельной Саратовской епархии находилась и значительная часть территория Саратовского наместничества.
обряд как спасительный и благодатный в законных и признаваемых Церковью Точные принципы Единоверия, выраженные в 16 пунктах, были разработаны Московским митрополитом Платоном Левшиным и одобрены Императором Павлом 27 октября 1800г. Суть Единоверия сводилась к тому, что старообрядцы получали право использовать дониконовский богослужебный храмах, если старообрядцы соглашались принять, правильно поставленных, не находящихся в запрещении священников.
Выдающимися деятелями Единоверия в Саратовском крае были Иргизский строитель Сергий и вольский именитый гражданин В.А. Злобин. Единомышленниками Злобина в деле Единоверия стали его вольские компаньоны купцы Петр Сапожников, Василий Епифанов, шурин Злобина Петр Михайлович Волковойнов, имевшие в Иргизских монастырях большое влияние. Однако их стремление присоединить Иргиз к Единоверию успешного завершения не получило.
Несмотря на значительные уступки и достаточно мирные условия, новая форма вероисповедания в лице Единоверия в первой четверти XIX столетия приживалась крайне медленно. Недоверие старообрядцев к духовной и гражданской власти было слишком велико, чтобы поверить в их действительную терпимость к старому обряду. Это недоверие могло бы быть преодолено с течением времени, поскольку в старообрядчестве все же жило глубинное стремление к подлинной церковности.
Дело погубила извечная торопливость российских властей. В царствование Императора Николая I с 1842г по 1846г было закрыто 102 старообрядческих молитвенных дома, из которых 12 передано Православной Церкви, 147 молелен было вообще разрушено, с оставшихся у старообрядцев храмов были спилены кресты и сняты колокола. С 1829г по 1841г все Иргизские монастыри были насильственно присоединены к Единоверию, причём два из них при этом были полностью упразднены.
Административное рвение принесло лишь временный успех. Вынужденно принявшие единоверие купцы в душе оставались старообрядцами, всячески поддерживая своих единоверцев, которые, не имея контактов с государственной властью, имели возможность не скрывать своих взглядов. Казалось бы, при насильственном внедрении Единоверия в жизнь старообрядцев, оно должно было бесследно исчезнуть, как только власть потеряет интерес к перевоспитанию своих подданных. Однако этого не случилось. Напротив, после известных указов о веротерпимости 1905г Единоверие в России переживает второе рождение. 22-30 января 1912г в Петербурге проходил I Всероссийский единоверческий съезд. Его председателем был активный сторонник воссоединения старообрядцев с Церковью архиепископ Антоний (Храповицкий), а одним из деятельных участников – епископ Финляндский Сергий (Страгородский) в будущем Святейший Патриарх. 23-28 июля 1917г в Нижнем Новгороде проходит II Всероссийский единоверческий съезд.
Вопрос о Единоверии рассматривался и на Поместном соборе русской церкви 1917/18гг. Единоверие было признано полноправным Православием. Становилось возможным не только переходить из Единоверия в Православие, но, наоборот, из Православия в Единоверие. Собор признал возможным и желательным учреждение особых единоверческих викариатств. Одним из первых единоверческих епископов стал Преосвященный Иов (Рогожин), епископ Вольский, которому в смуте начала 20-х годов
довелось стать правящим архиереем Саратовской епархии.
В начале XXI столетия Единоверие получило новую жизнь. В настоящее время в Русской православной церкви существует около двух десятков старообрядных приходов. Они не похожи на единоверческие приходы XIX столетия, которые рассматривались церковной властью как ступень к переходу в Православие. Нынешние старообрядные приходы интегрированы в церковную жизнь, открыты для всех верующих.
В соответствии с решениями Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 2004г при Отделе внешних церковных связей создана Комиссия по делам старообрядных приходов и взаимодействию со старообрядчеством, председателем которой является митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Знаменательно, что секретарём комиссии по взаимодействию со старообрядчеством стал бывший наставник Рижской Гребенщиковской общины старообрядцев поморского согласия Иоанн Миролюбов, недавно рукоположенный в сан священника в Русской православной церкви.
К концу XIX века становилось всё более ясным, что вопрос о неправильности древнерусского богослужебного обряда, ставший причиной раскола, является не более чем историческим недоразумением. Исследования профессоров церковной истории Н.Ф.Каптерева и Е.Е.Голубинского убеждали в том, что старый русский обряд не был отступлением от греческого, а является древним обрядом Византийской церкви, который был общеупотребительным в пору Крещения Руси.
Взгляд на старый обряд как на ересь был навязан на Большом Московском Соборе 1666/ 67гг греческими патриархами, которым удалось унизить Русскую церковь, отменив решения Стоглавого и других древних Поместных соборов.
Окончательное примирение со старообрядцами произошло в праздник Пасхи 1905г. В этот день 17 апреля 1905г был опубликован Высочайший манифест «Об укреплении начал веротерпимости».
Гражданская и религиозная дискриминация старообрядцев, продолжавшаяся два с половиной столетия, была прекращена. Последователи старых обрядов получили возможность свободно совершать богослужения в храмах, обустроенных по всем православным канонам, совершать крестные ходы, устраивать школы, монастыри и богадельни. Переход в старообрядчества переставал быть уголовным преступлением.
Старообрядческая Россия торжествовала. Император Николай II получал сотни телеграмм с выражением восторженной благодарности за деяние, которое должно было примирить подданных с государственной властью, объединить всех православных людей России, разделенных прежде на два непримиримых стана. Среди этих потоков благодарности можно найти и телеграммы, подписанные руководителями старообрядческих общин Саратова, Вольска, Балакова и Николаевска, других городов Среднего Поволжья, где позиции старообрядчества были укоренены очень прочно.
Начало XX века стало торжеством старообрядчества. За десять с небольшим лет было построено множество великолепных храмов. Как бы предчувствуя наступление новой катастрофы, старообрядцы торопились сделать действительностью сокровенные желания,
которые вынашивались в течение столетий. На строительство и украшение церквей не жалели средств. Проекты заказывали лучшим архитекторам. Именно в эти годы балаковские купцы братья Анисим и Паисий Мальцевы объявляют конкурс на строительство храма в родном селе. Его выигрывает уроженец Саратова Федор Шехтель, признанный авторитет российской архитектуры, который возводит в Балакове Троицкую церковь в соответствии с законами модного в начале 20-го века модерна. В эти же годы старообрядцы Белокриницкой иерархии строят великолепный храм в Хвалынске. Полулегальные старообрядческие храмы Вольска увенчиваются церковными куполами, на «распечатанную» Львовскую часовню возвращается осьмиконечный крест.
Государственная власть, устранившая вековую дискриминацию старообрядцев, не могла сделать следующий ожидаемый шаг: признать равночестность старого и нового богослужебных обрядов. Снять клятвы наложенные на дониконовский церковный обряд мог только Всероссийский Поместный Собор, обладающий теми же полномочиями, что и Московский Большой Собор 1666/67гг.
Однако Поместный Собор 1917/18гг работал в таких экстремальных условиях и решал так много накопившихся проблем, что в старообрядческом вопросе успел только уточнить статус Единоверия, учредив единоверческие викариатства в ряде епархий.
В условиях разразившегося гонения на религиозную веру духовное единение всех христиан, исповедовавших Православие, было чрезвычайно необходимо. Поэтому и в эти крайне тяжелые для Церкви годы процесс сближения со старообрядцами продолжался. 23 апреля 1929г Синод московской патриархии под управлением местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского), официально заявляет о снятии клятв Большого Московского Собора на дониконовский богослужебный обряд.
Деяние Синода гласило: «Порицательные выражения, так или иначе относящиеся до старых обрядов, в особенности до двоеперстия, где бы оныя ни встречались и кем бы ни изрекались, отвергаем и яко небывшия вменяем… Клятвенные запреты, изречённые антиохийским патриархом Макарием и другими архиереями в феврале 1656 г. и собором 23 апреля 1656 г., а равно и клятвенные определения собора 1666-67гг как послужившие камнем преткновения для многих ревнителей благочестия и поведшие к расколу святой Церкви, разрушаем и уничтожаем и яко небывшия вменяем».
Важный шаг в примирении со старообрядцами был сделан постановлением Священного синода Русской православной церкви 16 декабря 1969г. Священникам было разрешено в случае необходимости совершать над старообрядцами церковные Таинства. Инициатором этого постановления был митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим (Ротов), сделавший на Поместном Соборе 1971г обстоятельный доклад «Об отмене клятв на старые обряды». Позиция митрополита Никодима была поддержана Поместным Собором 1971г, утвердившим синодальное определение 1929г. В постановлении Собора говорилось: «Освященный Поместный Собор Русской Православной Церкви свидетельствует, что спасительному значению обрядов не противоречит многообразие их внешнего выражения, которое всегда было присуще древней неразделенной Христовой Церкви и которое не являлось в ней камнем преткновения и источником разделения».
В Поместном соборе 1971г участвовали представители всех древних Восточных
Патриархатов и всех Поместных Православных церквей. Его полномочия были вполне равнозначны Большому московскому собору. Поэтому Собор 1971г на канонических основаниях мог пересмотреть его решения. Деяние Поместного собора 1971г способствовало сближению старообрядчества с Московским патриархатом. Старообрядцы увидели в Русской Православной церкви единственного союзника в христианском воспитании русского общества, в преодолении безнравственности, борьбе с распространением различных пороков, агрессии, жестокости и насилия. Среди православных усилился интерес к древнерусскому богослужебному строю, к неискаженной наслоениями Нового времени духовной и культурной традиции русского Православия.
Стремление к сближению со старообрядчеством поддержал Поместный собор Русской Православной церкви 1988г, принявший обращение «ко всем держащимся старых обрядов православноверующим христианам, не имеющим молитвенного общения с Московским патриархатом». В этом обращении старообрядцы были названы «единокровными и единоверными братьями и сестрами».
Нынешние усилия Русской Православной церкви по сближению со старообрядчеством уже не преследуют миссионерских целей. Деятельность Московского патриархата не направлена на поглощение старообрядчества. Об этом определённо говорится в определении Архиерейского собора 2004г «О взаимоотношениях с старообрядчеством и старообрядных приходах Русской Православной церкви»: «Считать важным развитие добрых взаимоотношений и сотрудничества со старообрядческими согласиями, особенно в области заботы о нравственном состоянии общества, духовного, культурного, нравственного и патриотического воспитания, сохранения, изучения и восстановления исторического культурного достояния».
Недавно совершилось объединение двух ветвей русского Православия: Русской Православной церкви и Русской Православной церкви заграницей. Есть ли надежда на воссоединение Русской Православной Церкви и старообрядчества внутри страны? Здесь разделение проходит гораздо глубже, затрагивая, помимо всего прочего, вопрос о каноническом достоинстве Белокриницкой иерархии и иерархии Древлеправославной Старообрядческой Церкви. Но, «невозможное человекам возможно Богу» (Лк.18, 27). И нужно верить апостолу Павлу, утверждавшему, что «надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим.5, 5).
Рана, нанесённая событиями середины XVII века, слишком глубока. Дальнейшие пути сближения со старообрядчеством лежат в русле совместной деятельности в области духовного влияния на современное российское общество.
Из статьи священника Михаила ВОРОБЬЁВА, «Православие и современность»